17 сентября президентским указом объявлено Днем народного единства. В этот день в 1939 году западные и восточные белорусские земли воссоединились. Событие стало истинным праздником для всех, кому была небезразлична судьба Беларуси. Почему люди встретили его с воодушевлением и какое значение оно имеет для современности, «СГ» рассказал доцент кафедры педагогики и социально-гуманитарных дисциплин Барановичского государственного университета кандидат исторических наук Виталий КРИВУТЬ.
![](/upload/iblock/595/5954e4c5fcb6f91db9718306d4328384.jpg)
— Почти 20 лет, с марта 1921 по сентябрь 1939 года, западнобелорусские земли входили в состав польского государства. Это был довольно противоречивый и сложный период в истории нашей страны. Его нельзя сводить только к упорной «классовой борьбе с буржуазно-помещичьей Польшей», но и не стоит идеализировать, создавая мифы о необычайном благополучии «за польскім часам». Реальная жизнь крестьянства того периода была далека от этого, — рассказывает Виталий Кривуть.
Одной из важнейших проблем западнобелорусской деревни было малоземелье. Население в сельской местности росло, земли на всех не хватало. Собеседник приводит выдержку из газеты «Беларуская крыніца» от 1935 года: «Каждый год прибавляются тысячи граждан, которые пытаются самостоятельно вести хозяйство, создавать семьи, но обстоятельства извне им препятствуют. Возможности молодежи не используются, и она сидит без работы, деморализовываясь и теряя веру в лучшее будущее». Барановичский корреспондент польского «Курьера Виленского» в том же году писал, что сельское население увеличивается и разделы отцовской земли бесконечно множатся, наделы уменьшаются и не могут прокормить хозяев. По этой причине росли цены на землю. В некоторых местах Барановичского повета зажиточные крестьяне были готовы платить за гектар тысячу злотых. Но площадей не хватало, а у большинства крестьян таких больших денег попросту не было.
— Люди старались изменить положение разными способами. Некоторые решались на переезд за океан, к примеру в Южную Америку. Интересная ситуация описана в «Курьере Виленском». В апреле 1935 года, когда барановичская сионистская организация регистрировала евреев для эмиграции в Палестину, около 30 крестьян гмины Столовичи попросили включить их в этот список. Причем у некоторых из них уже были загранпаспорта на выезд в Бразилию. «Но в связи с тем, что на Палестине земледельцам будто бы лучше, они готовы «немного» изменить направление путешествия. Сионистская организация отказала им в просьбе». Как видим, некоторые наши земляки были готовы сбежать или в бразильские джунгли, или в палестинскую пустыню. Однако и для эмиграции требовались средства, которых у большинства попросту не было, поэтому сельчане вынуждены были вариться в своих проблемах, — продолжает Виталий Иванович.
Не могла земельная теснота и перенаселенность деревни не сказаться на сельской молодежи, в особенности на традиционных патриархальных семейных отношениях. Возник конфликт поколений. Историк приводит выдержку из газеты «Беларуская крыніца»: «Земли мало, доходов еще меньше, а расходы большие. Каждый член крестьянской семьи, получая на свою долю очень маленькую часть дохода с ведения хозяйства, считает себя обиженным. Родители в большинстве случаев как полноправные хозяева распоряжаются имуществом, не учитывая интересы взрослых детей. С другой стороны, дети, работая на родительском хозяйстве, видят, что им некуда деться. При такой жизни дети родителей не только не уважают, но и обижают и желают им быстрой смерти. Действительно, как это ни ужасно, а дела на селе складываются таким образом, что только смерть родителей развязывает детям руки и они начинают самостоятельно хозяйствовать, избавившись от опеки и неуверенности за свое будущее».
Деморализация молодежи затрагивала не только семейные отношения. Одной из острых социальных проблем становится пьянство. Криминогенная ситуация в деревнях была довольно сложная. Преступления, поножовщина, драки становились делом обычным. Даже официальная польская пресса признавала, что почти каждый день вынуждена размещать жуткие сообщения о жизни села. «У читателей создается впечатление, что сельская молодежь не ходит на гулянки без кастетов и обрезов. Кровь на свадьбах стала почти что традицией. Пустить красного петуха — один из невинных методов урегулировать ссоры».
Один из способов борьбы с этим и за умы молодежи в целом — создание откровенно пропольских общественных организаций. Самая известная из них — союз «Стрелец», основанный для распространения идеи польской государственности, подготовки населения к обороне Польши. Но для значительной части населения он был во многом чужим из-за своего открытого полонизаторского характера. Именно поэтому в сентябре 1939 года барановичский отряд «Стрельца» прекратил свое существование. Впрочем, как и другие подобные структуры. Добавлю, что среди молодежи распространялись и довольно радикальные прокоммунистические настроения. Потому-то в сентябре 1939 года она и встретила Красную армию цветами как освободителей. Причем это были спонтанные акции. Белорусские крестьяне строили украшенные цветами и советскими флагами триумфальные арки сами, а не под присмотром представителей советских властей, которые еще только должны были прийти, подчеркивает Виталий Кривуть.
— Причина воодушевления наверняка кроется еще и в другом — в надеждах улучшить качество жизни, иметь возможность учиться, работать и зарабатывать?
— Конечно, уже упоминали о том, что уровень жизни большинства населения был достаточно низким со всеми вытекающими последствиями, в том числе сказывавшимися на здоровье. Во время призывной кампании на Полесье польские власти считали удачей, если в деревне каждый пятый призывник был годен к строевой. Остальные попросту не проходили медосмотр. На официальном уровне признавалось, что причина кроется в низком уровне гигиены и катастрофическом состоянии системы здравоохранения на территории западнобелорусских воеводств. Не лучшим было положение в образовании. К 1939 году в Западной Беларуси не было ни одной белорусской школы, да и польских недостаточно было, чтобы охватить всех детей. Получить высшее образование белорусской молодежи было проблематично прежде всего из-за высокой стоимости обучения. Согласно официальной статистике в лучшие годы в Виленском университете — единственном вузе на территории Западной Беларуси — из примерно трех тысяч студентов обучалось только несколько десятков белорусов. Показатель на протяжении всего межвоенного периода ни разу не превысил даже сотни человек! Да и получение диплома не гарантировало рабочего места. Например, в 1930-х годах ежегодно медицинский факультет в Вильно оканчивали порядка сотни человек, из них могли трудоустроиться только 30. С похожей проблемой сталкивались выпускники юрфака. В тогдашних условиях диплом для выходца из Западной Беларуси вовсе не был гарантией от маргинализации. Виленские газеты в ту пору мрачно шутили, что единственный выход для выпускника — «вернуться в деревню разгребать навоз».
— Воссоединение, и в этом так или иначе сходятся компетентнейшие белорусские историки, имеет поистине сакральную значимость.
— Как же иначе? Ведь Польша на оккупированной территории Западной Беларуси через систему образования, службу в армии, деятельность разного рода общественных организаций и с привлечением римско-католической церкви вела политику полонизации. Если предположить какой-либо иной вариант развития событий 1939 года в жанре популярной ныне альтернативной истории, то через два-три поколения в регионе просто не осталось бы белорусов. В лучшем случае они сохранились бы как исчезающее этническое меньшинство, лишенное национальной элиты, интеллигенции, возможности национально-культурного развития и тем более национально-государственных перспектив. Кстати, как уже говорилось, к 1939 году польские власти лишили белорусов национального образования. Так что подобный сценарий вовсе не фантастический. Объединение Беларуси — акт исторической справедливости. Мы как нация получили возможность жить в едином государстве. Не будь этого, белорусская нация не существовала бы, как и современное белорусское государство в его нынешних границах. После сентября 1939 года население БССР увеличилось в два раза, выросла площадь страны. И дальнейшие события при всех издержках все же привели к сплочению и объединению народа, поступательному развитию белорусского государства.
![](/upload/iblock/2b2/2b23b633d50802f9e3a7378b94f57a94.jpg)
— Как считаете, почему, когда 17 сентября у нас объявили Днем народного единства, Запад, в частности польские политики, отреагировал неоднозначно?
— Надо признать, что тема воссоединения земель «от можа до можа» периодически там всплывает. Раньше активно работали общественные организации типа Объединения семей военных и цивильных осадников восточных кресов, которое считает себя продолжателем дела межвоенного Союза военных осадников. Осадниками называли польских колонистов. В 1921—1939 годах с этнических польских земель в Западную Беларусь переселились около десяти тысяч военных и гражданских колонистов с целью уменьшить земельный голод в центральных районах Польши и обеспечить тылы на случай войны с СССР. Им передавались крупные земельные наделы, они одаривались другими благами. Вероятно, в ком-то еще тлеет надежда все вернуть.
Политическим активистам, транслирующим это, пора понять: наша страна едина, целостна и неделима. Вбить клин между белорусским народом не выйдет.
veselukha@sb.by