![](/upload/iblock/bda/4lgimx6ppi9pt0gprb29ijq8wqns9x6q.jpg)
Район — один из самых пострадавших в Могилевской области от аварии на ЧАЭС. После катастрофы он «потерял» почти 10 тысяч человек и 83 деревни — более трети существующих населенных пунктов. 37 лет прошло, а переселенцев тянет на малую родину. Свидетельство тому — надписи на памятных знаках, установленных ими там, где когда-то кипела жизнь: «Ты прости, что мы тебя оставили», «Вечный адрес — родная земля»...
Островки памяти
Километров 25 от Краснополья — и мы на месте. В деревне с лирическим названием Журавы, которой нет. После 26 апреля 1986 года уровень радиации в этих краях превышал допустимый в десятки раз. Сегодня о том, что тут было около 60 домов, напоминают мемориальная доска «Журавы — островок памяти» с изображением деревни да валун с надписью и датой отъезда последнего жителя: 2002 год.— Так принято считать, но на самом деле последний сельчанин покинул ее в 2018-м, — уточняет председатель Мхиничского сельисполкома Анна Шпунтова. — Памятные знаки созданы по инициативе уроженца Журавов Владимира Жорова, с семьей перебравшегося в Глуск в 1989-м. А еще — памятник в честь 42 земляков, не вернувшихся с войны. Чтобы вспомнить всех поименно, сельчане огромную работу проделали: обратились в сельсовет, военкомат... Они, как и журавли, возвращаются в свои, пусть и разоренные, гнезда на Радоницу, Купалье.
«Деревни нет, но до сих пор в глазах стоит она, родная! Как будто не было чернобыльской беды... И где бы нас судьба по жизни ни мотала, навеки в нашем сердце Журавы!» — гласит надпись на граните.
Еще один знак — в виде креста с иконой — установили на месте отселенной деревни Готовец братья Романенко, сейчас живущие в Краснополье.
Хотя и раненая, но своя земля
По словам Анны Шпунтовой, когда под бульдозер пускали здание школы в Мхиничах, они, приехавшие сюда с журналистами снимать фильм о Чернобыле, увидев надписи на стенах, расплакались: «Красивейшее село, которое на две части делила река, опустело в конце 1980-х. Но до 2006-го, пока стояла школа, в ней каждый год собирались выпускники, признавались в любви к ней, малой родине».Мхиничей нет, а название сельсовета осталось. В нем, потерявшем после Чернобыля около 20 населенных пунктов, 13 кладбищ из 30 в зоне отселения и отчуждения.
— Посещая их мы, переселенцы, не плачем, а радуемся: редко выпадает возможность увидеть односельчан, поговорить по душам, вспомнить былое, — признается уроженка Марьиной Буды Светлана Корнеева. — До сих пор то время снится. Хорошо жили: только новый дом поставили, имели две добротные бани, коров, свиней, гусей, кур... А потом началось: запретили молоко пить, грунт на участках снимали. У отца из кармана куртки всегда торчал дозиметр. Такой тогда каждой семье выдали — замерять уровень радиации... Дальше начали возить по области — показывать строящиеся дома. Все вроде соглашались на переезд, а возвращаясь с «экскурсий», плакали: не хотели покидать насиженные места.
![](/upload/iblock/dc6/md1pp9ma51wtx0dy4l1lniw17fswvld5.jpg)
Светлана десять лет прожила в Брянске, да так и не прикипела душой. Вернулась в Краснополье.
— Тянуло на эту землю. Хоть и раненую, но свою, — признается Светлана Васильевна, главный специалист в районном Совете депутатов. — Край наш радиация сильно зацепила. Нет больше Высокобродского сельсовета, насчитывавшего 30 деревень, Новоельнянского, на территории которого их было 20... Но осталась память.
«Голоса ушедших деревень»
В райцентре есть обелиск в честь исчезнувших сел. Женщина с одним перебитым крылом и другим, устремленным в небо. Как символ боли и возрождения. Жизнь продолжается: люди работают, строят дома, растят детей.
![](/upload/iblock/c1b/yskslhrzt43087pohr19ro3hxpbuxidr.jpg)
Председатель Яновского сельсовета Наталья Лагутина обратилась к ним с идеей: на месте населенных пунктов, потерянных после Чернобыля, установить памятные знаки с краткой информацией о них и QR-кодами.
— Проект «Голоса ушедших деревень» — пример уважительного отношения к истории, это наша помять о предках, — подчеркивает Наталья Леонидовна. — Сельсовет большой, значительная часть — в зоне отселения. Бывая там три-четыре раза в год, всегда нахожу следы пребывания переселенцев: оставляют цветы на воинских могилах, на въезде в захороненную деревню повесили рушник с надписью «Сосновица».
![](/upload/iblock/652/g2zo6vcr453wvdse1d9pde7f9aohiib0.jpg)
Родные сестры Людмила Кигалова и Надежда Хрупакова поселок Калининский, попавший в зону не первоочередного, а последующего отселения, в свое время покинули добровольно: у каждой были малые дети, матери волновались за их здоровье. Надежда перебралась в Смоленскую область, Людмила — в Донецкую. Спустя годы обе вернулись. И хотя в Калининском всего пять хат, счастливы: «Малая родина, как мать, одна, и другой никогда не будет».
kislyak@sb.by